Ну настоящий полковник!

В один из периодов жизни второй работой у меня, помимо "Скорой", была ставка в хирургии.
Работа была мне знакомая, понятная и ,в принципе, не напрягала.
К тому же прогресс не стоит на месте, когда я начинала работать в 17 лет, мы все пробы на совместимость перед каждым переливанием крови сами делали, гоняя по тазикам чашки Петри, а сейчас - лепота!
Что бы и не поработать, в конце-то концов?
( Жрать и жить всем охота, уточняю)
Хирургия- это особый мир и особые люди.
Только "хирурги" могут рассказать весь анамнез, используя мат вперемежку с медицинскими терминами( шутка)
Личности там тоже работают разные, кого только жизнь не закидывала, иные санитарят, имея по два высших, и ничего, короны не падают.
Работала со мной в одном отделении Марина, женщина с высшим экономическим, на язык острая и едкая.
Муж у нее был строитель, Марина рассказывала:" Мою я, значит, полы... Кверху каком...
А этот дебил газетку читает...
Я говорю:" Отодвинься, а то я жопой тебе сейчас, нидайбох, на рожу присяду, типа, случайно"
Он поворачивает голову и мечтательно так отвечает, отложив газетку:" Вот раньше были женщины, так женщины!( Выдержав паузу, с трагикой в голосе)-От слова "жопа"- в обморок падали! А сейчас?"
Марина , хмыкнув, продолжала:" Он узнал, как я хорошо владею русским языком. И совсем не умею падать в обморок!"
С тех пор поговорка:" От слова "жопа" в обморок не падаем" вошла в обиход.
Жизнь Маринки была полна курьёзов.
Один раз она рассказала:" Папаня мой был настоящий полковник авиации, жили они в Пярну.
Полком командовал.
Мама, значит, при нем, "полканихой".
" Мы получили очередное, сю-сю-сю"
Тьфу, бабы! Да батя всю свою жизнь не знал, скока ложек сахара на стакан чая класть!
Но беда- беда, поплохело маман, стул черный, дрищет дальше, чем видит, рвота, п..ц, короче, клиническая картина кровотечения из ЖКТ.
Ну, мама из последних сил помылась, доползла до дивана, упала и попросила:" Ванечка, ты мне "Скорую " вызови.
Потом, вспомнив, что она, как-никак, целая "полканиха", и ужаснувшись своего абсолютно голого вида, попросила: " И трусы на меня надень, Ванечка"
И отрубилась.
Очнулась она, когда "Скорая" была на месте, хреначили капельницы в обе руки, стоял в позе грустной сурикаты Ванечка...
Чуя недоброе, она опустила глаза вниз...
"Вааанечка?!"- она лежала в необъятных ванечкиных сатиновых армейских труселях.
Он точно знал, где они лежат в доме.
Где может лежать что-то ещё, он был не в курсе, о чем и сообщил жене.
Ее прооперировали, и выписали.
Анфилада комнат заканчивалась кухней, и там, на стене, висели громадные часы( дом- "Сталинка", ампир, все дела , труля-ля...
Очень хотелось пить, желательно чаю, его можно...
Она попросила мужа принести кружечку.
Полковник Ванечка отправился на кухню.
Его не было 15 минут, потом 20, потом полчаса, час...
Бабушка начала волноваться.
Придерживая оперированный живот руками, согнувшись буквой "зю", она поползла на поиски мужа.
Зайдя в кухню, она увидела картину маслом: на венском стуле с газетой сидел полкан Ванечка,а на плите кипятился ведерный огроменный "гостевой чайник".
Он точно знал, в чем жена кипятит чай и сколько, потому как не дурак, и постоянно ей его на плиту поднимал, когда она просила...
Марина задумалась: "Слушай, ведь и вправду, не дурак, училище, академия за плечами, эскадрильей командовал, потом полком..."
Мы валялись, честно.
Это все было рассказано в лицах, с выражением...
"Вааанечка?!"))))))

История одного вызова

За 32 года службы бывало всякое.
Забросила меня судьба и счастливый случай в портовый закрытый раньше город на полуострове.

"Скоряки" там обслуживают очень большой район.
Порт и море- тоже наши.
Но " наши " они достаточно редко.

Случилось это лет 5 назад.
Работали мы тогда свои сутки, как водится, с переменным успехом.
Надрючившись за день и вечер с давлениями, животами и прочей "нихеранетью" и "охеретью", рухнули, как подкошенные.

И часов этак примерно в 3:30(самый сон!) раздался вопль из " матюгальника":
" Пал...ски бригад, дельта 02!"

Загрузившись в машину, мы увидели, что переть нам ни много, ни мало, а в порт( один из), у какого- то не старого мужика 50+ - потеря сознания, на рейде.

Прибыв на место, загрузились с полной выкладкой в лоцманский катер.
Полная выкладка включает в себя баллон с кислородом, ремкохвер, тавалине кохвер( обычный чемодан), аспиратор портативный аккумуляторный( его ласково и уважительно зовем " Отсос Петрович"),и Корпульс.

Перфузор мы забыли в суматохе на берегу в машине, вспомнив о нем, когда сильно отчалили от берега.

Очень надеясь, что там, куда мы направляемся, " нихера", но внутренне готовые к любой "охренети".

Я, водитель Тармо, здоровенный детина с армейским прошлым, и маленькая бригадир- дюймовочка Марина, стальной человек старой закваски, добрая и вежливая всегда и при любых обстоятельствах.

Маринку я очень за это уважаю.
Сама я отличаюсь взрывным темпераментом, поэтому такие люди для меня- сродни инопланетянам.

Лоцманский катер долго тарахтел в темноте, нас качало.
Строя предположения, мы тихонько двигались к цели.
И вот увидели стену.
Бля, пиз...ц!
СТЕНУ!

Стеной оказался борт судна, на котором находилась наша "дельта 02".
И спускались странные веревочки.
Кажется, это зовется вантами, что ли...
Или трапом. Я ХЗ...
Короче, по таким лазал деть капитана Гранта в фильмах.
Полезли и мы.
Без страховки.
На верхотуру.

Высоты я боюсь до усрачки, после посещения старинного маяка.
Но долг есть долг, и, как дававшая всем Гиппократам, Гипсокартонам и Гиппопотамам, я увиливать не собиралась.
Маринка- тем более, а Тармо- сам бог создал для такого.

Справу поднимали отдельно.
А мы, дружно пыхча, переставляли ходули.
Вверх, тока вверх!

Перевалившись на палубу,я оторопела.
На меня смотрело, как в кино, туземное существо, радостно скалясь и мешая английский ломаный с не пойми, чем.
Стоящая рядом Маришка с тоской спросила:" Наташа, кажется, они не говорят по- эстонски?!"

Я, окосев от неожиданности, пробурчала:" Не поверишь, по- русски они тоже не шпрехают, это пиз...ц, Марина, полный и неминучий"

Великая сила пантомимы!
Мы поняли, что нас зовут с собой.
Мокрое судно, скользко, дождь, ночь, "темно-как у негра в ж..."- как неполиткорректно , но точно выражался наш главный врач, с которым я откаталась 8 лет.

Мы, прыгая по каким- то лесенкам и переходикам, оказались в каюте.
Мебель вся привинчена к полу, в каюте два мужика, один, помоложе, стоит, второй- лежит на диванчике.
В сознании.
Уффф!!
Хорошо.
Повезло, однако.
" Хеллоу"- это нам...
" Хааай!"- запела я...
На этом познания в английском у меня исчерпывались, что я успешно пыталась компенсировать дружественным оскалом.

" Петрович, это пиз..ц, они по- русски не говорят"- молодой...
Я, дико обрадовавшись, завопила:"Привет, мальчики! Никакого пиздеца, это только мы!"-и принялась цеплять основные отведения и все остальное, согласно протоколу.
" О! Девочки, наши девочки!"

Маринка, заметно повеселевшая, собирала анамнез.
Петрович бодро вещал нам о том, что мужик он здоровый , аки конь, а это- чисто недоразумение, ага...
Там чуть закололо, тут чуток заболело, а так - здоров, да...

Я мерила давление , попутно заканюлив.
И тут произошло то, чего мы , в общем, не ждали, решив, что имеем дело с " нихренанетью"- монитор выдал фибрилляцию.

Завопив, влупили разряд...
И - асистолииииииия...
Мать ее...
Началось наше, привычное...

" Качаем, дышим...
Наташ, адреналин...
Качаем... Дышим.
Ждем, отодвинь попу, не вижу... Качаем...
Тармо, смени ее"

Тармо- мужик здоровый, у него все играючи.
Реанимация понеслась по накатанной.

А до этого снятое Корпульсом ЭКГ ушло в больницу, и его глянул телеврач.
"Инфаркт микарда, оттакой рубец, вскрытие показало . Я ей " Шурочка", а она мне-" Митянюшка"

Доктор до этого по телефону вставила пистон за забытый перфузор.
Я, заартачившись, спросила, с какой скоростью она желает дозу кордарона. Не ошиблась.
Глаз - алмаз, я после сильно собою гордилась.

Маринка, на прямой вопрос телеврача, с подковыркой, "не мешаю ли я вам", честно и храбро ответила:" Знаете, доктор-" да"

И тут мужик очнулся.
Синусовый ритм.
Хорошо- то как!
И спросил:" Это хто мне сделал так больно?"

Я, помня, что ежели чо, Маринка- мелкая, полтора метра в прыжке с кепкой, а я- кобыла сильная, я майку ношу, ответила честно, что больно сделала я.

"А что , бить будете?"- я осторожно ухмыльнулась...
" Не, ну, что вы, мы женщин не бьем, мы их любим. Когда здоровье позволяет"- ответил Петрович, и отрубился.

" На колу висит мочало, начинаем все сначала..."

Петровича мы заводили два раза, с полпинка, на свежачок.
Что делать дальше, мы не представляли.
Его же надо как- то транспортировать? На землю?

И тут, сжалившись, судьба послала нам подарок в виде нашего начальства, на вертолете отправлявшегося, вообще- то, на острова делать транспорт, и сделавшего крюк в нашем районе, услышав по рации о нашей беде.

Поняв, что сейчас нам на помощь прибудет аж целый вертолет реанимации, с бригадой и нашим доктором, мы оживились.

Запасы растворов в ремкофре и кофре подходили к концу, и я обратилась к судовому врачу:" А хлорид натрия у вас есть?"
" Шё?"
" Хлорид, говорю, Натрия"- с тоской оглядываясь на Маринку, "втыкающую" ремкарту в планшет, повторила я, как попка.

" А, это такой пакетик, да?"- оживился судовой врач.
"Угу"- чувствуя себя персонажем "Кин- дза- дза", я перешла на междометия."Ку", признесенное с разной интонацией, может иметь много смыслов.

И тут док подошел к шкафу и открыл!!!!
Боже, что это был за шкаф! Это мечта, а не шкаф!
Любого оперблока, ремпалаты и прочих отделений!
Чего там только не было!
И какой порядок!

Найдя искомое, в странном импортном пакете, я поменяла .
" А чо мы ждем?"- Петрович волновался.
" А щас прилетит наш волшебник в вертолете, и бесплатно покажет кино"- успокоила я-" В больничку вас, да. В стационар"

" Но я- здоров!"- упирался Петрович, каких- то сорок минут назад валявшийся с асистолией.
" Ну, нас бы здесь не было, правда, будь вы- здоровы"- интеллигентно вклинилась Марина.

Петровича, перегрузив на мягкую раму, понесли.
Капитан, судовой врач, и филипинцы с Тармо.
Нам и Петровичу повезло, что фибрилляция произошла в сухой каюте.
На мокрой палубе- без вариантов.

Мы с Мариной ковыляли следом.
С чемоданами и баллоном.

Вертолет на штормящее и шатающееся судно не сел,опасаясь в такую болтанку соскользнуть с палубы, а повис, создавая вихревой поток.

Мы потащились к распахнутой двери.
Сгрузив пациента, мы с трудом отбивались от филлипинцев, вознамерившихся сгрузить нас с нашим варустусом в количестве двух чемоданов, баллона и монитора, в вертолет.

Наконец, до тех дошло, что мы- не, не хотим.
И мы тихо двинули обратно.
Вертолет поднялся.

И тут мелкую, легкую Маринку опрокинуло, и потащило по открытой, без бортов , палубе к краю.
Завопив" Тааааармооо!"- я вцепилась в Маришкину куртку, навалившись всем весом.
Тармо,уж не знаю, как, почувствовав, оглянулся.
За нами двумя бросились капитан и доктор и Тармо. " Жрать больше надо, ветром сносит"- рявкнула я , навалившись всей тушей на Маринку , придавивк палубе и вцепившись в ту энцефалитным клещом.

Боже!
Когда меня облапили чужие мужики и потащили , я вот клянусь , ни разу в жизни не была еще так счастлива и не сопротивлялась!

Нас проводили на камбуз, предложив сендвичи и кофе.
Мы, вежливо переглянувшись, отказались.

Нам предложили еще раз.
Зря, ой, зря они это сделали.
Мы с Мариной открыли хлеборезки...
Для начала хлебнув кофейку.
Чашку в два глотка.

Сначала, правду сказать, мы малость стеснялись.
Но пахло вкусно, продукты были свежими, компания- отличная, реанимация- удачная, и мы осмелели.
Отвалились мы, когда заметили, что глаза мужчин делаются все шире и больше.

"Нажраться, как Бобик- на помойке"- это про нас...
Попутно мы выяснили, что судно имеет русско- украинско-филипинскую команду, а капитан- русский, он, по совместительству, сестра.
А вот первый помощник- он - судовой врач. С Украины.
Интернационал, короче.

Меня этот факт заинтересовал.
" А сколько и где вы учились?"- поинтересовалась я у " дока"
" Я- в Одессе, два месяца, на курсах, а капитан- две недели, он-" сестра"
После этого спрашивать о хлориде натрия мне показалось бестактным.

Были мы, как три глиняных болванчика, белые.
Имущество- белое.
Сухогруз перевозил отменного качества белую китайскую глину для унитазов и др. сантехнического фаянса.

Короче, грязные, уставшие , обожравшиеся.
Наадреналинившиеся по самые уши.
Но всему приходит конец.
Конец настал и нам.

Подойдя к борту, внизу мы увидели нашего Тармо, хрен знает, когда успевшего спуститься.
На борту половинки грецкого ореха,
лоцманского корыта, болтающегося, как карандаш в стакане.
" Девфоооочки, спускайтес!"- вопил он.
Переглянувшись, мы с Мариной ошалело затрясли головами.

" А вы куда идете"- поинтересовалась я
" В Финку"
" О! Нам подходит! Тааармо!
Тааармо! Уезжай! Мы- остаемся!"- завопила я вниз-" Мы не едем! Нас тут кормят ,кофе дают, мы знаем, где натрий хлор лежит! Мы остаемся"

Марина с сомнением глянула вниз.
" Высоко"- она посмотрела на меня" Но как- то придется спускаться"
Уцепившись за веревочную лесенку, мы полезли вниз.
Точнее, Марина лезла.
Ее вел долг

Не, ДОЛГ!

Я же, как существо безответственное и трусливое, уже набившее пузо вкусной халявой, повисла пятой точкой сильно вниз.

Руки я смогла спустить, и они оказались там, где ноги в омоновцах.

Вцепившись в канат, я вопила.
Полуспустившийся старпом уговаривал меня "опустить ножки"

Ну, уж нет!
Болтаясь, как гавно на ветру, я твердо была намерена сдохнуть, завялиться, но каната не выпустить.

И орала " Мааааамаааа!"
Кое- как меня спустили.
Этот момент я не помню.

Помню, что в порту я радостно забралась в машину.
Что мы долго отмывали имущество и себя.
Что стирали форму, благо, на филиале есть и душ, и стиральная машинка на такие случаи.

Помню лютую зависть коллег, когда мы в лицах рассказывали свое приключение.
И так же помню, что одна из фельдшеров, придя на работу, многодетная мама четверых детей, с порога, не зная о том, что за экшн у нас был, спросила :"Ты звала меня?
Я проснулась три дня назад, в 5 утра, в холодном поту,от крика " Мама!" Ты падала в моем сне, я еле поймала тебя за руку, жуть, Наташа"

Это один из тех вызовов, что помнишь всю жизнь.

Кстати, имел забавное продолжение.
Наш доктор А, запрашивая судно о возможности посадки вертолета, говорил на своем безупречном английском.
Ему отвечали.
И вдруг проскользнул какой- то акцент.
И он сориентировавшись, на английском же спросил, мол, может, вам привычнее по- русски?
Ответ был замечательный.
"А? Шё?! Давайте!"))))

И да, Петрович наш имел два инфаркта в анамнезе...
" Здоров, как конь"
Угу...
Врал, чтоб на берег не списали.

История одного вызова

За 32 года службы бывало всякое.
Забросила меня судьба и счастливый случай в портовый закрытый раньше город на полуострове.

"Скоряки" там обслуживают очень большой район.
Порт и море- тоже наши.
Но " наши " они достаточно редко.

Случилось это лет 5 назад.
Работали мы тогда свои сутки, как водится, с переменным успехом.
Надрючившись за день и вечер с давлениями, животами и прочей "нихеранетью" и "охеретью", рухнули, как подкошенные.

И часов этак примерно в 3:30(самый сон!) раздался вопль из " матюгальника":
" Пал...ски бригад, дельта 02!"

Загрузившись в машину, мы увидели, что переть нам ни много, ни мало, а в порт( один из), у какого- то не старого мужика 50+ - потеря сознания, на рейде.

Прибыв на место, загрузились с полной выкладкой в лоцманский катер.
Полная выкладка включает в себя баллон с кислородом, ремкохвер, тавалине кохвер( обычный чемодан), аспиратор портативный аккумуляторный( его ласково и уважительно завем " Отсос Петрович"),и Корпульс.

Перфузор мы забыли в суматохе на берегу в машине, вспомнив о нем, когда сильно отчалили от берега.

Очень надеясь, что там, куда мы направляемся, " нихера", но внутренне готовые к любой "охренети".

Я, водитель Тармо, здоровенный детина с армейским прошлым, и маленькая бригадир- дюймовочка Марина, стальной человек старой закваски, добрая и вежливая всегда и при любых обстоятельствах.

Маринку я очень за это уважаю.
Сама я отличаюсь взрывным темпераментом, поэтому такие люди для меня- сродни инопланетянам.

Лоцманский катер долго тарахтел в темноте, нас качало.
Строя предположения, мы тихонько двигались к цели.
И вот увидели стену.
Бля, пиз...ц!
СТЕНУ!

Стеной оказался борт судна, на котором находилась наша "дельта 02".
И спускались странные веревочки.
Кажется, это зовется вантами, что ли...
Или трапом. Я ХЗ...
Короче, по таким лазал деть капитана Гранта в фильмах.
Полезли и мы.
Без страховки.
На верхотуру.

Высоты я боюсь до усрачки, после посещения старинного маяка.
Но долг есть долг, и, как дававшая всем Гиппократам, Гипсокартонам и Гиппопотамам, я увиливать не собиралась.
Мринка- тем более, а Тармо- сам бог создал для такого.

Справу поднимали отдельно.
А мы, дружно пыхча, переставляли ходули.
Вверх, тока вверх!

Перевалившись на палубу,я оторопела.
На меня смотрело, как в кино, туземное существо, радостно скалясь и мешая английский ломаный с не пойми, чем.
Стоящая рядом Маришка с тоской спросила:" Наташа, кажется, они не говорят по- эстонски"

Я, окосев от неожиданности, пробурчала:" Не поверишь, по- русски они тоже не шпрехают, это пиз...ц, Марина, полный и неминучий"

Великая сила пантомимы!
Мы поняли, что нас зовут с собой.
Мокрое судно, скользко, дождь, ночь, "темно-как у негра в ж..."- как неполиткорректно , но точно выражался наш главный врач, с которым я откаталась 8 лет.

Мы, прыгая по каким- то лесенкам и переходикам, оказались в каюте.
Мебель вся привинчена к полу, в каюте два мужика, один, помоложе, стоит, второй- лежит на диванчике.
В сознании.
Уффф!!
Хорошо.
Повезло, однако.
" Хеллоу"- это нам...
" Хааай!"- запела я...
На этом познания в английском у меня исчерпывались, что я успешно пыталась компенсировать дружественным оскалом.

" Петрович, это пиз..ц, они по- русски не говорят"- молодой!
Я, дико обрадовавшись, завопила:"Привет, мальчики! Никакого пиздеца, это только мы!"-и принялась цеплять основные отведения и все остальное, согласно протоколу.

Маринка, заметно повеселевшая, собирала анамнез.
Петрович бодро вещал нам о том, что мужик он здоровый , аки конь, а это- чисто недоразумение, ага...
Там чуть закололо, тут чуток заболело, а так - здоров, да...

Я мерила давление , попутно заканюлив.
И тут произошло то, чего мы , в общем, не ждали, решив, что имеем дело с " нихренанетью"- монитор выдал фибрилляцию.

Завопив, влупили разряд...
И - асистолииииииия...
Мать ее...
Началось наше, привычное...

" Качаем, дышим...
Наташ, адреналин...
Качаем... Дышим.
Ждем, отодвинь попу, не вижу... Качаем...
Тармо, смени ее"

Тармо- мужик здоровый, у него все играючи.
Реанимация понеслась по накатанной.

А до этого снятое Корпульсом ЭКГ ушло в больницу, и его глянул телеврач.
"Инфаркт микарда, оттакой рубец, вскрытие показало . Я ей " Шурочка", а она мне-" Митянюшка"

Доктор до этого по телефону вставила пистон за забытый перфузор.
Я, заартачившись, спросила, с какой скоростью она желает дозу кордарона. Не ошиблась.
Глаз - алмаз, я после сильно собою гордилась.

Маринка, на прямой вопрос телеврача, с подковыркой, "не мешаю ли я вам", честно и храбро ответила:" Знаете, доктор-" да"

И тут мужик очнулся.
Синусовый ритм.
Хорошо- то как!
И спросил:" Это хто мне сделал так больно?"

Я, помня, что ежели чо, Маринка- мелкая, полтора метра в прыжке с кепкой, а я- кобыла сильная, я майку ношу, ответила честно, что больно сделала я.

"А что , бить будете?"- я осторожно ухмыльнулась...
" Не, ну, что вы, мы женщин не бьем, мы их любим. Когда здоровье позволяет"- ответил Петрович, и отрубился.

" На колу висит мочало, начинаем все сначала..."

Петровича мы заводили два раза, с полпинка, на свежачок.
Что делать дальше, мы не представляли.
Его же надо как- то транспортировать? На землю?

И тут, сжалившись, судьба послала нам подарок в виде нашего начальства, на вертолете отправлявшегося, вообще- то, на острова делать транспорт, и сделавшего крюк в нашем районе, услышав по рации о нашей беде.

Поняв, что сейчас нам на помощь прибудет аж целый вертолет реанимации, с бригадой и нашим доктором, мы оживились.

Запасы растворов в ремкофре и кофре подходили к концу, и я обратилась к судовому врачу:" А хлорид натрия у вас есть?"
" Шё?"
" Хлорид, говорю, Натрия"- с тоской оглядываясь на Маринку, "втыкающую" ремкарту в планшет, повторила я, как попка.

" А, это такой пакетик, да?"- оживился судовой врач.
"Угу"- чувствуя себя персонажем "Кин- дза- дза", я перешла на междометия."Ку", признесенное с разной интонацией, может иметь много смыслов.

И тут док подошел к шкафу и открыл!!!!
Боже, что это был за шкаф! Это мечта, а не шкаф!
Любого оперблока, ремпалаты и прочих отделений!
Чего там только не было!
И какой порядок!

Найдя искомое, в странном импортном пакете, я поменяла .
" А чо мы ждем?"- Петрович волновался.
" А щас прилетит наш волшебник в вертолете, и бесплатно покажет кино"- успокоила я-" В больничку вас, да. В стационар"

" Но я- здоров!"- упирался Петрович, каких- то сорок минут назад валявшийся с асистолией.
" Ну, нас бы здесь не было, правда, будь вы- здоровы"- интеллигентно вклинилась Марина.

Петровича, перегрузив на мягкую раму, понесли.
Капитан, судовой врач, и филипинцы с Тармо.
Нам и Петровичу повезло, что фибрилляция произошла в сухой каюте.
На мокрой палубе- без вариантов.

Мы с Мариной ковыляли следом.
С чемоданами и баллоном.

Вертолет на штормящее и шатающееся судно не сел,опасаясь в такую болтанку соскользнуть с палубы, а повис, создавая вихревой поток.

Мы потащились к распахнутой двери.
Сгрузив пациента, мы с трудом отбивались от филлипинцев, вознамерившихся сгрузить нас с нашим варустусом в количестве двух чемоданов, баллона и монитора, в вертолет.

Наконец, до тех дошло, что мы- не, не хотим.
И мы тихо двинули обратно.
Вертолет поднялся.

И тут мелкую, легкую Маринку опрокинуло, и потащило по открытой, без бортов , палубе к краю.
Завопив" Тааааармооо!"- я вцепилась в Маришкину куртку, навалившись всем весом.
Тармо,уж не знаю, как, почувствовав, оглянулся.
За нами двумя бросились капитан и доктор и Тармо. " Жрать больше надо, ветром сносит"- рявкнула я , навалившись всей тушей на Маринку , придавивк палубе и вцепившись в ту энцефалитным клещом.

Боже!
Когда меня облапили чужие мужики и потащили , я вот клянусь , ни разу в жизни не была еще так счастлива и не сопротивлялась!

Нас проводили на камбуз, предложив сендвичи и кофе.
Мы, вежливо переглянувшись, отказались.

Нам предложили еще раз.
Зря, ой, зря они это сделали.
Мы с Мариной открыли хлеборезки...
Для начала хлебнув кофейку.
Чашку в два глотка.

Сначала, правду сказать, мы малость стеснялись.
Но пахло вкусно, продукты были свежими, компания- отличная, реанимация- удачная, и мы осмелели.
Отвалились мы, когда заметили, что глаза мужчин делаются все шире и больше.

"Нажраться, как Бобик- на помойке"- это про нас...
Попутно мы выяснили, что судно имеет русско- украинско-филипинскую команду, а капитан- русский, он, по совместительству, сестра.
А вот первый помощник- он - судовой врач. С Украины.
Интернационал, короче.

Меня этот факт заинтересовал.
" А сколько и где вы учились?"- поинтересовалась я у " дока"
" Я- в Одессе, два месяца, на курсах, а капитан- две недели, он-" сестра"
После этого спрашивать о хлориде натрия мне показалось бестактным.

Были мы, как три глиняных болванчика, белые.
Имущество- белое.
Сухогруз перевозил отменного качества белую китайскую глину для унитазов и др. сантехнического фаянса.

Короче, грязные, уставшие , обожравшиеся.
Наадреналинившиеся по самые уши.
Но всему приходит конец.
Конец настал и нам.

Подойдя к борту, внизу мы увидели нашего Тармо, хрен знает, когда успевшего спуститься.
На борту половинки грецкого ореха,
лоцманского корыта, болтающегося, как карандаш в стакане.
" Девфоооочки, спускайтес!"- вопил он.
Переглянувшись, мы с Мариной ошалело затрясли головами.

" А вы куда идете"- поинтересовалась я
" В Финку"
" О! Нам подходит! Тааармо!
Тааармо! Уезжай! Мы- остаемся!"- завопила я вниз-" Мы не едем! Нас тут кормят ,кофе дают, мы знаем, где натрий хлор лежит! Мы остаемся"

Марина с сомнением глянула вниз.
" Высоко"- она посмотрела на меня" Но как- то придется спускаться"
Уцепившись за веревочную лесенку, мы полезли вниз.
Точнее, Марина лезла.
Ее вел долг

Не, ДОЛГ!

Я же, как существо безответственное и трусливое, уже набившее пузо вкусной халявой, повисла пятой точкой сильно вниз.

Руки я смогла спустить, и они оказались там, где ноги в омоновцах.

Вцепившись в канат, я вопила.
Полуспустившийся старпом уговаривал меня "опустить ножки"

Ну, уж нет!
Болтаясь, как гавно на ветру, я твердо была намерена сдохнуть, завялиться, но каната не выпустить.

И орала " Мааааамаааа!"
Кое- как меня спустили.
Этот момент я не помню.

Помню, что в порту я радостно забралась в машину.
Что мы долго отмывали имущество и себя.
Что стирали форму, благо, на филиале есть и душ, и стиральная машинка на такие случаи.

Помню лютую зависть коллег, когда мы в лицах рассказывали свое приключение.
И так же помню, что одна из фельдшеров, придя на работу, многодетная мама четверых детей, с порога, не зная о том, что за экшн у нас был, спросила :"Ты звала меня?
Я проснулась три дня назад, в 5 утра, в холодном поту,от крика " Мама!" Ты падала в моем сне, я еле поймала тебя за руку, жуть, Наташа"

Это один из тех вызовов, что помнишь всю жизнь.

Кстати, имел забавное продолжение.
Наш доктор А, запрашивая судно о возможности посадки вертолета, говорил на своем безупречном английском.
Ему отвечали.
И вдруг проскользнул какой- то акцент.
И он сориентировавшись, на английском же спросил, мол, может, вам привычнее по- русски?
Ответ был замечательный.
"А? Шё?! Давайте!"))))

И да, Петрович наш имел два инфаркта в анамнезе...
" Здоров, как конь"
Угу...
Врал, чтоб на берег не списали.
фб

Как Айвазовский бил жену



Жизнь первой жены прославленного художника Ивана Айвазовского – Юлии Гревс - была несладкой. Муж бил ее смертным боем, да так, что женщина решила написать письмо царю-батюшке, заступнику.

Дочь врача-шотландца на русской службе, Юлия вышла за русского художника-мариниста армянского происхождения в 1848 году. Ему тогда был 31 год, ей – 19 лет. Она была обычной гувернанткой, а он - видный жених. Однако же он выбрал именно ее, скромную, тихую, послушную бесприданницу, за которой не стояла мощная семья и влиятельные родичи. Достаток, четыре дочери, счастливая семейная жизнь - на первый взгляд все в этой семье было нормально. Жена всерьез помогала мужу в его археологических изысканиях: сама занималась просеиванием земли из гробниц, вела учет находкам, отправляла их в Петербург. Она хотела разделить с супругом его жизнь и судьбу. Но не сложилось.

Биографы художника часто упрекают Юлию Гревс в том, что, дескать, заскучала вертихвостка в глуши, художник хотел творить, а она блистать на приемах. Ему идеально работалось в родной Феодосии, она же требовала вывозить ее в Петербург или хотя бы Одессу. Айвазовскому было не до этого, поэтому жена бросила прекрасно налаженный быт, забрала дочерей и сбежала в Одессу к своей матери - самовольно, без документов и без денег. В памяти потомков вина за неудачу брачного союза была возложена практически полностью на ее хрупкие плечи. Но так ли все было?

В фонде III отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии, хранящемся в ГА РФ, существуют крайне любопытные свидетельства, позволяющие взглянуть на этот семейный конфликт с точки зрения жены. Читаем письмо Юлии Яковлевны, которое она написала в 1870 году Александру II. По иронии судьбы письмо датировано 8 марта.



"Молодой, не знающей жизнь и людей, я вышла замуж за художника Ивана Константиновича Айвазовского, с которым была знакома весьма короткое время. Ревнивый и властолюбивый его характер приучил меня к покорности и боязни мужа. Вскоре он повез меня в Феодосию, где я была принуждена жить в продолжение двенадцати лет в кругу многочисленного его семейства, пропитанного воспитанием и нравами восточными - во всем противоположными полученному мной воспитанию, и я подпала под совершенную от них зависимость, под влиянием всех возможных с их стороны интриг с целью поселить раздор между мужем и мной и удалить его от меня и детей для своекорыстных целей.

Характер моего мужа и прикрытая лишь только наружным лоском, из опасения света, необузданная его натура, все более и более проявлялись в самом грубом и произвольном со мной обращении. Дурное на него влияние его семьи еще значительно усилилось по приезде из-за границы его брата отца Гавриила, воспитанника иезуитов.

Несправедливости и жестокость моего мужа ко мне, грубость и запальчивость внушили как мне, так и детям нашим, непреодолимое к нему чувство боязни и страха до того, что мы вздрагивали, когда слышали приближающиеся его шаги.

Постоянные эти волнения и душевные огорчения, невыносимые нравственные страдания и угнетения мало-помалу подточили мое здоровье и наконец вызвали, при других еще причинах, тяжкую болезнь, которая продолжалась три года, и последствия которой до настоящего времени кажутся неизлечимыми.

Болезнь моя, не вызывая сострадания, лишь только усилила озлобление и необузданность моего мужа до варварства, и я нередко подвергалась насилиям, следы которых были видны на всем теле и даже на лице.

Однажды муж мой бросил меня оземь в присутствии нашего управляющего; дети мои меня подняли, но от падения и нравственного потрясения кровь пошла у меня горлом. Другой раз он вывихнул мне руку, о чем может свидетельствовать вправивший ее пользовавший меня врач Эргардт и таврический вице-губернатор Солнцев, посетивший меня вслед затем.

С угрозой меня зарезать, он бросился на меня, больную женщину, с бритвой, я успела с силой, которую дает иногда отчаянье, вырвать ее из его рук и выбросить в открытое окно.

В припадке бешенства он другой раз схватил меня за горло, и я была освобождена из его рук сестрой доктора Эргардта, которая в то время находилась у нас в доме, но долго я носила на шее знаки от этого насилия. Этот последний поступок мужа моего вынудил меня послать за феодосийским полицмейстером Пасынковым, который при спросе о том должен будет подтвердить, как это, так и многое другое, хотя он потворствует во всем моему мужу.

О болезни моей и о перенесенных мной от мужа многократно побоев и насилий может свидетельствовать доктор Эргардт, нередко, как домашний врач, бывший тому свидетелем, а также и домашняя прислуга...



Вот та жизнь, которую я терпела двадцать два года, терпела, потому что единственным освобождением мне представлялась смерть, а также опасаясь осуществления угроз моего мужа, что он меня отправит к моим родным, а оставит у себя моих детей, единственное моё утешение, мою радость, мою жизнь.

Физические и нравственные страдания окончательно отняли у меня всякую силу воли, всякую самостоятельность, и от страха я покорялась горькой и, как мне казалось, неизбежной моей судьбе!

Три года тому назад, по счастливому стечению обстоятельства, нам удалось приехать в Одессу на зиму и, хотя муж мой чувствовал и понимал, что местные условия налагали на него узду общественного мнения, которой он не знал в Феодосии в кругу своих родных и других притворствующих ему лицах, — я тем не менее и тут должна была переносить его буйства, которые должны быть памятны прислуге гостиницы «Франции», в которой мы жили, и носить на лице следы его грубых оскорблений.

С тех пор мне удалось оставаться в Одессе, так как продолжающееся до сего времени болезненное моё состояние лишило меня возможности предпринять путешествие, и муж мой возвратился без нас в Феодосию.

Тут впервые мы вкусили блаженство спокойной богоугодной семейной жизни, нарушаемой лишь только кратковременными приездами и переполненными угрозами и упреками письмами моего мужа; но тут и я стала сознавать свои человеческие права угнетёнными рабством, и все свои священные обязанности относительно моих детей, их счастья и нравственного спокойства, — я узнала свои права как мать

Ввиду всего этого, по здравому обсуждению, поддерживаемая убеждениями моих взрослых детей, и их уверений, что они готовы даже своим трудом снискивать себе пропитание, чтобы спасти меня от тяжких мучений и истязаний, которым они были постоянными свидетелями, и уповая на помощь Всевышнего, я наконец решилась остаться в Одессе и не отправить в Феодосию, по требованию мужа, моих детей, для окончательного расстройства их здоровья».



Финальный аккорд вышел патетическим: "Убежденная по совести, перед Богом, что я свято исполнила свой супружеский долг, что я переносила от мужа сверх своих сил, и не желая срамить отца моих детей судебным преследованием и обнаружением сокровенных семейных тайн - я припадаю к стопам Вашего Величества, моля о справедливости и ограждении моего материнского достоинства, моих человеческих прав, дарованных щедротами Вашими каждой вышедшей из крепостной зависимости крестьянке. Я молю для себя и детей моих одного только спокойствия и ограждения от грубого произвола! Вашего императорского величества верноподданная Юлия Яковлева Айвазовская, рожденная Гревс".

Это послание не достигло августейшего адресата лишь потому, что проблема была решена III отделением, могущественным ведомством, чьим предназначением, по легенде, было утирать слезы страждущих.

Жандармский подполковник Кноп и его руководитель, шеф Отдельного корпуса жандармов Петр Андреевич Шувалов встали на защиту обиженной англичанки и ее дочерей и принудили строптивого художника уступить желаниям жены.

Свидетель Эргардт к тому же подтвердил, что Айвазовская «перенесла самые страшные женские болезни, от которых страдает до настоящего времени, что при всяком улучшении её болезни она возобновлялась через грубые и насильственные с нею поступки её мужа», которым он, Эргардт, в качестве домашнего врача, часто был свидетелем; что он однажды »вправил руку Айвазовской, которую ей вывихнул её муж», что сестра его, Эргардта, высвободила её из рук мужа, который схватил её за горло и стал душить, и что следы этого насилия были долго видны на шее; так равно он «неоднократно видел на её теле значительные синие пятна, свидетельствующие о полученной контузии».

Полицейские также выяснили: «Насколько г-жа Айвазовская была во всех отношениях подвергнута тяжким оскорблениям и мучениям даже со стороны родственников её мужа, чуждых всякого европейского воспитания, явствует из одного того случая, что во время тяжкой и опасной её болезни, мать её мужа вместе с ним вошла в её комнату и, в присутствии детей и доктора, обратилась к больной, кричавшей от невыносимой боли, со словами: «Чего ты ревёшь? Доктор сказал, что ты через два часа сдохнешь».

Шувалов категорически считал доказанными факты жестокого обращения и истязаний Айвазовским своей супруги. Отношение художника к жене, описанное ею в письме императору, подтверждалось и другими фактами. Так, в одном из своих донесений Кноп писал, что "ей нередко случалось получать от мужа щелчки в нос, от которых темные пятна расходились по всему лицу или встречать лицом брошенные в неё подсвечники".

14 апреля 1870 года Кноп докладывал Шувалову: "Имею честь донести, что художник И.К. Айвазовский прибыл в Одессу вечером 3 сего апреля и остановился отдельно от семейства, в гостинице. Дочерям, встретившим его на дебаркадере железной дороги, он высказал большое озлобление против их матери, поступок которой называл подлым, но вместе с тем с полной уверенностью объявил, что он на другой день пойдет к генерал-губернатору и покажет жене, что значит на него жаловаться.

На другой день он действительно явился с визитом к генерал-адъютанту Коцебу и был немало удивлен тем, что генерал-губернатор вполне одобрил принятую его женой меру и знает все подробности его семейной жизни. Из слов Его Высокопревосходительства мне известно, что Айвазовский, бледный как смерть, едва сдерживал свое бешенство, но, хотя угрожал и оправдывался тем, что докажет, что жена его жила в близких отношениях не только с доктором Эргардтом, но и со всякими другими, - он однако согласился разрешить ей избрать вместе с дочерьми место жительства по ее усмотрению, но только не в Одессе, где ее будто бы подстрекают против него и выдавать ей по 300 рублей в месяц".

Вскоре Кнопу удалось несколько успокоить гнев ревнивого мужа. Воспитательная беседа, длившаяся 2,5 часа, дала подполковнику "полное нравственное убеждение в том, что Айвазовский вполне сознает, что мною собраны неопровержимые против него доказательства". И если поначалу художник гнул прежнюю линию: "Говоря очень много и горячо, желая обвинить жену, он дошел до того, что сказал, что она однажды, когда он заперся в своей комнате, разломала дверь и, ворвавшись в комнату, бросилась на него", то затем внезапно "положительно отверг, что он будто бы говорил генерал-губернатору о неверности своей жены, и торжественно заявил мне, что он ее никогда не подозревал в неверности в физическом отношении, а лишь только в нравственном, и ревновал, как ревнуют собаку, фортепиано и тому подобные".

Более того, Айвазовский подписал любопытнейшую расписку, заверенную губернатором Коцебу и Кнопом: "Признавая необходимость жить отдельно от моего семейства, я, нижеподписавшийся, даю сию расписку в том, что я: 1) добровольно разрешаю моей жене Юлии Яковлевой Айвазовской вместе с четырьмя нашими дочерями: Еленой, Марией, Александрой и Иоанной - жить в г. Одессе или в другом городе, по ее усмотрению, а также, в случае надобности, временно выехать за границу, и с этой целью выдаю бессрочный вид на свободное ее с дочерями жительство; 2) на содержание жены моей с дочерями я обязуюсь выдавать ей ежемесячно впредь по триста рублей, а также передать моей жене или уполномоченному ей лицу, принадлежащее ей имение Кринички; 3) выслать моей жене тотчас по приезде моем в Феодосию метрические свидетельства о рождении и крещении наших дочерей. Условия эти обязуюсь исполнить свято и ненарушимо; но ежели жена и дети пожелают приехать ко мне в Феодосию временно или на постоянное жительство, то я приму их с удовольствием, в чем подписываюсь г. Одесса, апреля 7 дня 1870 года".

Впрочем, усилия жандармов по урегулированию семейной драмы дали лишь временный эффект - брак Ивана и Юлии Айвазовских в 1877 г. увенчался разводом. Юлия не препятствовала общению дочерей с отцом. Художник даже пытался получить разрешение на усыновление одного из своих внуков - чтобы передать фамилию. Художник направил прошение государю: «Не имею сыновей, но Бог наградил меня дочерьми и внуками. Желая сохранить свой род, носящий фамилию Айвазовский, я усыновил своего внука, сына старшей дочери — Александра Латри, ребенка мужского пола доктора Латри, о котором я уже сделал объявление. Осмелюсь просить усыновленному внуку Александру дать мою фамилию, вместе с гербом и достоинствами дворянского рода».



Хотя 65-летний Айвазовский женится на 25-летней вдове мелкого Феодосийского купца, армянке Анне Бурдазян, детей в этом браке не было. Молодую жену можно увидеть на картине «Сбор фруктов в Крыму», написанной в 1882-м, в год, когда Айвазовский женился на Анне.

Токсы? Токсы!

Мониторя тему, я заметила одну вещь.
Все мы здесь травмированы, кто-то больше, кто-то- меньше, и на счет больше/ меньше можно поспорить, потому, что степень воздействия даже идентичных событий на психику разных детей- индивидуальна.
Я о том, что , являясь продуктом токсичных родителей, вы как, отслеживаете, не становитесь ли сами дико ядовитыми для окружающих?
Позиция, честно говоря, очень удобная и грань очень, очень тонкая.
Ведь под эту лавочку можно обвинять- и сидеть, ничего не предпринимая.
Я узнала о том, что такое токсы, случайно. От сына.
И - не прониклась.
Потому, что понятия такого не знала." Токсичный родитель", это , вообще, что такое и с чем едят?
Я понимала уже, что мама не любит меня, что меня используют.
И год назад я прекратила общение.
Совсем.
Я не могу отследить, что стало последней каплей: то, что она говорила, кормя моего сына блинчиками, делясь/ жалуясь, мягко:" Я не знаю, зачем же мама так неоправданно тратит такие деньги в пустую? Мебель, вон, накупила! Это же очень дорого, сколько же нужно работать, это сколько вещей нужных можно было купить.
Я не понимаю. Зачем? Я же не просила"
Я услышала- и ужаснулась.
6000 евро. Псу под хвост.
Я до сих пор выплачиваю.
Помимо всех остальных долгов.
Что я услышала, и поняла:"твоя мать- транжира, впустую тратящая ваши(!!!)деньги, вгоняя вас в нищету. Я ничего не просила. Она сама. Мне так жаль тебя, вам не повезло с матерью, она и не мать-то вовсе, безответственная, вгоняющая семью в долги"
Что было:" Доченька, я хоть напоследок хочу пожить, как человек. Я понимаю, ты не считаешь меня своей матерью, но посмотри,как я живу?
Я хочу тоже и новую мебель, и, чтоб было, где нормально спать и нормально встречать хотя бы врача, я уж не говорю о подругах"
Здесь было несколько якорей: докажи, что я тебе- мать, а я опровергну.
Позиция жертвы: старая, беспомощная, брошенная неблагодарной дочерью бабуля.
И желание развеяться, не " отходя от кассы"- начнется движуха, эта дура будет опять прыгать, но я, такая гордая, скажу "нет".
Когда я поняла, наконец, что эта игра бесконечна, " нет" сказала я.
Мама упорно звонила, угрожала, если я брала трубку. Угрожала не оставить мне квартиру- мне уже все равно. Эта морковка не действует.
Апеллировала к чувству долга: чувство долга похоронено под мебелью в упаковках в ее квартире.
К чувству жалости: не могу жалеть, самой очень хреново.
У меня есть несомненные плюсы перед вами в виде возраста и жизненного опыта,
как неположительного от слова " совсем", так и позитивного.
За столько лет я могу видеть и хорошее и дурное, научилась.
Возраст- это мое больное место.
Вам дико повезло: девушки, знай я то, что знаю теперь, когда мне было 28-38, да даже 40+ лет, все могло бы сложиться по другому.
В пятьдесят- жизнь прошла.
Но, тем не менее, лучше поздно, чем никогда.
И то, что я старше, не делает меня похожей на ваших родителей, автоматом нивелируя мой печальный опыт, сводя его на "нет" перед вашим.
Т.е, мою токсичную маму это не отменит в моей жизни, и, прикиньте, мне тоже было и 25, и 28, и 36, и 40, и 45 лет.
И мне так же, как и вам, было страшно, больно, и очень- очень обидно. Я тоже хотела, как лучше. Я удочеряла маму, я так же проебывала жизнь, утрясая чужие проблемы.
У вас есть главное: молодость.
Когда я начала терапию, я не стала углубляться в психоанализ: дело это долгое.
Мне нужно выходить здесь и сейчас.
Смотрим в паспорт: совершеннолетние?
Да?!
Прекрасно. Значит, отплакав по детству, которое не изменить, по молодости, которую заели и ее не вернуть, думаем и планируем свою жизнь дальше.
Не нужно говорить, что вот моя депрессия- сааамая депрессивная из депрессий, а твоя- так, херня.
Есть депрессия? Лечим. Принимаем АД.
Сама не пройдет. Только если поедете в путешествие. Есть бабло? Вперед.
Нет? АД!
Что нужно для сепарации?
Работа.
Кто на что учился, кто где работал. Любая работа. Лю-ба-я.
Харчами в голодный год не перебирают.
Дальше... Отработав, поднакопив денег( не нужно их требовать у ненавистной токсихи, вы ни хера не получите , а если и получите, то какая , к чертям, сепарация? Это фикция!)- ищем жилье. Любое. Главное, отдельно. Хоть комнатуху.
Про ваших родителей и "они нам должны"
Это, как в песне "мы пред ними в долгу неоплаченном, будем помнить об этом всю жизнь", только переделанном"вы пред мною в долгу неоплаченном, свято помню об этом всю жизнь"- это не правда.
Вы становитесь, как ядовитый плющ на дереве: я и крови тебе попорчу, и попью, и ненавижу я тебя, но нихера, я- твой, сцука, крест! Ты мне еще за мое детство ответишь!"
Это не сепарация, извините.
Это очень удобная позиция.
Потому, что взрослый человек( смотрим в паспорт) должен понимать, что по закону, он самостоятельный аж с 18 лет, и требовать содержания от такого же взрослого человека он не в праве.
Если вы воспитаны с чувством выученной беспомощности, смотрите в паспорт. И учитесь.
Учитесь ездить в транспорте, вести хозяйство, распределять бюджет, контактировать с людьми.
Помните, вы- не доллар, и всем нравиться не обязаны.
И это не значит, что , увидев вас, такую великовозрастную детку, и услышав печальную повесть о "проебанной юности/детстве", все обязаны проникнуться сочувствием и выложить вам свои ресурсы, "за просто так".
Отнюдь.
Это мать могла дать. А могла и не дать.
А взять.
А чужие люди давать не обязаны. А
вот брать- могут.И это ваше дело, давать, или нет.
За все ваши косяки отвечаете вы сами. Как взрослые, по паспорту, люди.
Не мама, не дядя, не родные, а только вы.
Это взрослый мир, тут все по-взрослому.
Большинство людей, с которыми меня сталкивала жизнь, росли в токсичных семьях.
Ни у кого из них нет претензий к родителям.
Но и особой привязанности- тоже.
Это закладывается с детства.
И ваши токсы не могут, не умеют или вовсе не хотят эту привязанность разрывать.
Но вы- должны это сделать. Ну, раз вы в теме, а они- нет?
А если они знают, то, тем более, какое сочувствие вы ждете от тюремщика?
Являюсь ли я токсом по отношению к собственному ребенку?
Не знаю.
Знаю одно- он должен научиться быть счастливым.
Да, я не знала, что такое моя мама.
Знала бы- бежала б, не чуя ног.
Но вы- знаете.
И вы должны успеть удрать. Потому, что молоды. Потому, что это ваша жизнь.
Потому, что быть счастливым- это большой труд, и этому нужно учиться.
И нельзя ответственность за свою жизнь вешать на кого-то, потому, что именно так вы уподобляетесь своим родителям.
А задача- иная: выйти из зависимости.
Я знаю, сколько стОит мое прощение матери:2/3 стоимости ее квартиры.
Это не значит, что я все прощу и воспылаю любовью, помчусь общаться, ломая все на своем пути и целуя в десна, отнюдь.
Это та сумма, получив которую, я смогла бы примириться с тем, что было.
Как в суде.
Гражданские суды, ну, вот...
Любые притензии могут быть монетизированны.
Это мне сказала моя психотерапевт, за что я ей благодарна.
Потому, что сепарация- штука больная и сложная, но без нее- никак.
И никто , кроме вас, эту проблему не решит.
Разве, что токсомама.
А ей нужно ли вас сепарировать? Прикиньте.
Так что придется самим.
Как взрослым.
Очень уважаю тех, кто смог свалить на приличное расстояние от своих родителей.
Это должен быть очень сильный, крепкий стержень внутри. Но его можно вырастить.
Надо только осознать и захотеть.

С ФБ, одной из закрытых групп, мой комент

Инструкция. Чтоб не забанили, делаю пометку: от наших констеблей.
Парней тертых, опытных и собаку съевших на урегулировании таких конфликтов:
1) не лезть к пьяному, который что-то там нарушает, даже если это кажется вам неправильным. Вы не знакомы с ним, не знаете его, вы не знаете, может, он- психопат, которому зарезать женщину- как два пальца.
Не смотря на ребенка.
А даже и лучше с ребенком, у нее заняты руки и отпор она дать физически не способна.
Алкоголь отключает все тормоза, если они и присутствовали.
2) если вы нарушили пункт первый, громко зовите полицию( звоните, как вариант), обеспечьте достаточное расстояние между вами и агрессором( да тикайте, по- простому)
Потому, что убитая женщина- это мертвая женщина.
А он- живой и здоровый гад. И он отсидит- и выйдет. За примерное поведение, в отличии от вас. Мертвой или инвалида.
Не допускайте таких ситуаций.
От себя: я понимаю, страшно обидно, жутко больно, это кошмар.
Я приехала на вызов. Мужик, спокойный, очень холодный, выпивший, со спокойной ухмылкой объяснял, почему он порвал рот женщине.
Пьяной, орущей и плачущей.
Разрыв был " интересным"- ударом кулака он оторвал кожу и жировую клетчатку в углах рта от красной каймы губ. Гуинплен- красавчег, по сравнению с этой беднягой.
Она " выступала и орала не по делу"
Он знал, как вести себя с полицией, видно, был опытным.
Это было не в первый раз с ним.
Не первая женщина.
Всегда-" легкие телесные".
Сейчас малость не рассчитал. Средней тяжести( а может, и как " легкие" прокатит)
Девушки! Помните, дороже вас у ваших детей и вас самих никого нет.
Ни один ваш волос не стОит никаких триггеров.
Вызвали полицию незаметно- все!
Пусть мужики разбираются со стражами закона. Это другая статья, если что.
Не подставляйте своих спутников( на заре юности была у нас сестра, Женечка. Получили квартиру в семейной общаге, делали ремонт.
Беременная Женечка помогала мужу клеить обои, муж был в шапочке, из газеты.
Раздался женский крик:" Помогите, мужчины, кто- нибудь! Убивааааююют"
Муж сорвался и побежал. Он был настоящим мужчиной, в смешной пилотке из газеты с надписью " Правда".
Его зарезали. Кухонным ножом. Он даже слова сказать не успел.
Пьянь, потом протрезвев, сииильно раскаивалась, и дали ему минимум, потому, как многодетный отец- героин.
Жена, которая кричала, потом передачки носила исправно, любила, да. Папка и муж.
Не смотря на то, что я написала вам выше, я не смогла 13 лет назад пройти мимо, когда толпа наркошек разложила в автобусе девчонку.
Чужую, домашнюю девчонку.
Весь автобус дружно пялился в окно, возрастной мужик дернулся, его удержала жена:" Не пущу, сами разберутся"
И только двое мальчишат выскочили помочь.
Один упал с разбитым лицом сразу, второго еще били, а с девчонки сорвали трусы, становясь в очередь.
И я, богатырского роста в 165 см в припрыге, растопырив " корочки" Falck kiirabi, орала на весь автобус, " упали, суки,блядь, патруль вызвала!"
Меня колотило после.
Меня могли убить. Могли съинвалидить.
Что угодно могли.
По итогу, они спокойно , оставив девочку и мальчишек, вышли на следующей остановке.
Меня на тот момент ничто особо не держало в этой жизни.
Потом эту банду я увидела еще раз.
Коллега тихо спросил:" Наташа, это они?! Ты совсем без мозгов. Они же обдолбанные"

Девочки, помните: ваша безопасность превыше всего.
С уважением.
Ваша " Скорая помощь" в моем лице, Таллинн

Зарисовочки из детства( " там помню, тут- не помню"), ответ девочке Свете в " Токсичные родители"

Света, в то время это было не преступление, оставлять детей на чужих.
Читая вашу историю, у меня волосенки дыбом.
Я сейчас понимаю, как мне повезло, все люди, на которых мама меня оставляла, были нормальные и не издевались.
Но это чистое везение, не иначе.
Вы- страшно везучий человек, вы выжили и остались относительно целой физически, учитывая ваше адское окружение.

У мамы умерла моя бабушка, она, оставив меня с подругой, ухреначила в Сибирь.
Тетя Вера была медсестрой в поликлинике, в принципе, неплохая женщина, муж, дочка.
Запомнилось почему-то: меня посадили в ванную, кинули туда мыла, хозяйственного, залили кипятком.
Вода была горячая, щелочь разъела кожу, тетя потом отмывала меня.
Я была, как вареный рак, плакала. Три годика мне было.
Она все повторяла:" Мы сейчас тебя до скрипа отмоем".
Этот " скрип" потом мне долго аукался...
Мама приехала, а я покрыта коростой. Дерматит, все лопается и сочится.
Папа умер, мама повторила то же, что на бабулиных похоронах, она кидалась на гроб и лезла в яму. Меня на похороны не взяли.
Мертвого папу я не видела.
Может, и хорошо.
Но мама улеглась в больницу, как всегда, впрочем.
И меня опять отдали тете Вере.
Ее дочь вышла замуж, и муж жил у них. Алеша. Моряк, с печки - бряк!
Толстый, противный, сальный.
Он разглогольствовал о том, что я " большая сучка" и должна жить отдельно.
" Пусть идет на квартиру, и там топит печь, ишь, пристроилась".
Я взяла ключи и отправилась к себе. Три часа на морозе откапывала сарай, чтоб дров набрать, потом топила печь, грела воду.
Стирала и убирала.
Я так понимаю, это проявлялось ОКР, я внушила себе, что, если я буду убираться, стирать, мыть, готовить и т.д, то ничего плохого со мной не случится, я же хорошая девочка, ведь так? А с хорошими девочками никогда и ничего не случается.
Спать я не могла, тогда впервые начались нарушения сна. Дядя Саша, Верин муж, страшно храпел, она - тоже, а я не могла спать. Я засыпала только перед школой. И в школе я спала.
Стали говорить, что я не понятно, чем по ночам занимаюсь.
Речь шла о том, что меня надо бы к гинекологу отправить.
Я сходила. А в СССР это было просто, взяли - и отвели.
Плакала я ужасно. Снимать трусы, лезть на кресло... Тетя- врач была грубая и злая. Потом, правда, она подобрела. Я спустя годы поняла, что, не найди она плевы, я была бы в ее глазах блядью.
Кроче, я не спала, ходила, убирала нашу с мамой квартиру, топила печь, откапывала сарай.
Потом пошла к маме в больницу. Меня не пускали до этого, но я вытрясла копилку и купила шоколадку, и меня пропустили в туберкулезный корпус. С одной стороны там туберкулезники лежали, а с другой- обычные, с воспалением легких.
Я зашла к маме в палату.
Она меня сначала не узнала, потом я сняла пальто, и она вынула шпильки из узла волос на затылке( волосы у меня ниже попы были, и коса вовсе не бедная)
Она любила мои волосы гладить.
А я -седая... Мне было 14 лет.
Алешу плохо помню, но за грудь он меня раз ненароком тронул.
Я отшатнулась.
Очень боялась, что тетя Вера или ее беременная дочь увидят, или дядя Саша...
Мама быстро выписалась после моего визита.
Когда она вернулась, я была счастлива, у меня это ассоциировалось с наградой за то, что я осталась " правильной девочкой".
И да, меня- обстригли. Мама резала косу по частям, у меня лезли волосы, я полысела на треть.
Я к чему... Не всегда мы можем дать нашим детям то, о чем сами не имеем представления.
Я не знаю, сколько лет вашей маме, думаю, она немного старше меня.
Но ваша бабушка ее тоже искалечила морально.
Изначально, это , как замкнутый круг.
Полагаю, эти люди даже не понимали и не понимают, что именно они с вами сделали...
" Незнание закона не освобождает от ответственности".

Любовь?

Хрусталь разбитых грёз храня
Я их любовью называла.
Душа и плакала, любя
И чувства-пеплом присыпала.

Любви остывший уголек
Был черен, грязен, неприятен.
А был когда-то пламень знатен,
Что душу ввысь мою увлек

И так летать по нраву было
Что сердце это не забыло.
И помнит,хоть какой в том прок?
Но крепко выучен урок.

И крылья- грязные лохмотья
Прекрасных лат, златых одежд
Теперь- лишь жалкие осколки
Пустых, несбывшихся надежд.

СемьЯ

Тот, кто читал про меня, в кратце знаком с ситуацией.
Она не отличается от других, здесь описанных.
Разве что возраст.
Моему токсу 87 лет, мне- 50.
Я взрослая, всю жизнь впахивающая на двух- трех работах, последние года я работаю на "Скорой"
Я- "адреналинщица"
Работать я любила в местах, где " есть отдача"- это реанимация, хирургия, " Скорая", там, где мои знания и умения не простаивают.
Про то, как я просрала семью, говорить можно долго.
Я всю жизнь , без малого, прожила при мамочке.
Я точно знала, что я- должна и обязана, что мамулька жизнь на меня положила и долг мой неоплатен, в принципе
Он непогасим, девочки. Совсем. Никогда.
Я - таксебешная, самое полезное, что я умудрилась сделать в жизни, это родить " бабулину радость"- сына Димочку.
Причем , мамочка моя, обнимая моего сынишку, называла его никак иначе, как " мой сыночек".
Я долго ни хрена не замечала. Я, скажем так, не хотела ничего замечать, предпочитая оправдывать мамочку в своих и чужих глазах, потому что правда была ужасной, а я- не готовой к такому повороту событий.
Мама к тому моменту, как я сама стала матерью, стала виртуозом по части манипуляций, она была очень хороший тактик и очень хуевый стратег.
Поэтому все, что выдавало отличную от ожидаемой ею реакцию, подлежало или исправлению, или осуждению. На крайняк- игнор.
Мы с мужем шли единым фронтом.
Работая, как лошади.
Пока мама растила " нашего ребенка".
Растила она его интересно: она врубала мультики и уходила заниматься своими делами.
Причем " сдать" ребенка в садик не представлялось возможным- он оттуда изымался.
Был это финский стыд.
Ты приводишь дитеныша в группу, а его через час- другой забирает " бабуленька", причем все воспитатели упорно игнорили мои просьбы сына бабке не давать
Мама была убедительна, мне ехидно советовали " написать в полицию"
Проконсультировавшись со " своими", я поняла, что инкриминировать ей ничего не возможно, просто покрутят у виска, дескать, охреневшие родители, вон , люди нянь нанимают, а здесь на дармовщинку носы воротят.
Тихой сапой мамаша вела работу.
Как она как-то в запале мне сказала, что, променяв ее на мужика, я лишила ее дочери, это непростительно. И взамен она лишит меня сына.
Я посмеялась, обняла ее, и как смогла, попыталась успокоить.
В самом деле, плачущая пожилая женщина- это ужасно.
Чувствуешь себя сволочью, ей- богу.
Спустя годы я поняла, что она считала меня своей собственностью, полностью поглотив меня.( Или я- ее, не суть)
Представьте, что вас внезапно покидает ваш мизинец, вдруг отрастивший голову и сказавший, что у него- семья, пилять...
Это же нонсенс!
Меня всегда царапало это " сыночек мой родненький", " кровиночка моя", " сЫначка"- по отношению к моему сыну.
Мне объяснялось, что я- дефективная, а с Димкой все будет по- другому.
Он страшно радовался, когда мы с отцом возвращались с работы.
У мамы же портилось настроение и менялся тон.
Продолжалось это долго.
Пока в один из дней ребенок не воскликнул:" Бабуленька! Опять наси собаки домой плипеллись, лаяться! У, фасисты плаклятые!"
Мама тихонько улыбалась.
Муж и я возмутились. " А что, правда глаза колет?! "- парировала маман-" Устами младенца..."
Разозлившись, с нею попытались поговорить, объяснить...( Ошибка! С психопатами невозможно и нельзя разговаривать, невозможно что-то объяснять, нельзя положиться на обещания)
В итоге, у ребенка начиналась перманентная истерика при слове " садик".
Потом все социофобные черты всячески культивировались мамулей, преподнесенные , как проявления " тонкой душевной организацией" мальчика.
Сейчас, после работы с психологом, я знаю, как это называется: эмоциональная и моральная кастрация.
Мама, поняв, что меня она " упустила", решила учесть ошибки в воспитании, и вырастить того, кто никогда ее не покинет- моего сына.
Для этого было нужно всего- ничего.
Она тихо, исподволь, обесценивала меня и мужа, называя нас за глаза " дурачками", она внушала внуку сознание того, как много она сделала для нас и какие мы неблагодарные.
Он вырос с чувством вины.И с истовым желанием эту вину искупить.
И, самое главное, она подсадила на тотальный контроль и необходимость спрашивать ее сверхценное мнение по любому вопросу.
Сначала масштаба катастрофы я не осознавала.
Малость стеснительный мальчик, высокомерный местами. Но добрый же!
Уехав от нее 7 лет назад, " бросив", по словам сына, я не избавилась от ее удушающего присутствия.
Мне не дает собственный сын, без конца навешивая чувство вины.
Оно, к слову, не навешивается, и он злится.
Мира он боится, считает его враждебным.
Нас- ненавидит.
Мир , его мир, замкнулся на бабуленьку, он живет от субботы до субботы. Приходит он от нее с коробкой еды, как правило, жирнющее пюре на сливках и сливочном масле, и куриная ножка.
Кстати, всю жизнь мы соревновались, кто быстрее накормит ребенка после школы.
По итогу, если мне удавалось это проделать, он , однофигственно, зазывался к бабуленьке и в него впихивалось еще столько же.
Призывы к тому, чтоб не делать такого, у него же лишний вес, натыкались на лучшее, что мать пускала в ход: дрожащие щечки и слезы.
Я довела старую, святую женщину, сука я милосердная, нас там, на " Скорых" этих, отстреливать пора.
Получилось сумбурно.
Это на уровне ощущений.
Страшно то, что, перекалечив нам троим жизнь и психику, старая чувствует себя превосходно.
Поэтому, если есть сомнения, уходить от токсов или нет, говорю вам- бегите!
Бегите, потому, что они , как анчар, отравляют все, до чего способны дотянуться или доплюнуть своим ядом.
И им вас не жалко.
Потому, что они-правы.
А вы- дураки.
Когда я 15 лет назад пыталась объяснить маме, считая ее человеком, что ребенку нельзя внушать мысль, что родители- враги, и лишь она одна- друг и первый товарищ, потому , что родители- это родные люди.
И что нам тоже больно, она ухмылялась, отнекиваясь и обвиняя меня в " излишней мнительности"
Она услышала из всего лишь одно, то, что мне- больно.
" Я же говорила, еще приползешь и умолять станешь, Наталья! Говновысратое, меееедик! Меееее! Коза драная! Пшла вон, у меня сериал"

Марина Цветаева, продолжение

Обозначим самый показательный. Известно, что сёстры С.Я.Эфрона хотели забрать двухлетнюю дочь Марины Ивановны из приюта, чтобы выходить её и действительно спасти от смерти. Для этого требовалось согласие матери. Она его не дала. Любопытно следующее: в смерти своей двухлетней Ирины мать, Марина Ивановна Цветаева, сделавшая всё, чтобы та умерла в приюте, обвинила именно сестёр своего мужа. Именно они, по восприятию М.И.Цветаевой, как свидетельствует исследовательница Геворкян, «дали Ирине умереть с голоду в приюте под предлогом ненависти ко мне». А ведь они помогали Марине, чем могли.

Истероидные психопаты лгут очень убедительно. Отец Ирины, Сергей Яковлевич Эфрон, долгое время не общался со своими сёстрами, поверив на некоторое время гениальной русской поэтессе Марине Ивановне Цветаевой. Спустя два с лишним года в письме М.Волошину он писал о Марине в декабре 1923 года буквально следующее: «Она обвинила в смерти Ирины (сестра Али) моих сестер (она искренне уверена в этом) и только недавно я узнал правду и восстановил отношения с Л<илей> и В<ерой>».

Как видим, органично присущая Марине Ивановне Цветаевой лживость носила тотальный «инопланетянский» характер и свидетельствует о несомненном наличии у неё указанной характеристики истероидных психопатов.



4. Истероидные психопаты чрезвычайно эгоистичны и паразитируют на других. «Мне все должны» – их жизненное кредо. Они фокусируются только на себе.

Обладала ли Марина Ивановна Цветаева подобным представлением о жизни? Несомненно, да. Ещё раз процитируем психолога А.В.Кирьянову: «Марина забрасывала знакомых письмами с требованиями помочь, "прислать иждивение". Около восьми лет деньги присылала Саломея Андронникова, воспетая когда-то Мандельштамом, работавшая в журнале и отсылавшая Марине часть своего жалованья. Помогал и князь Святополк-Мирский, который, кстати, терпеть не мог Сергея Эфрона, да и саму Марину, но обожал и уважал ее великие стихи. Когда помощь стала невозможной по ряду причин, Марина назвала это <...> "свинством", мотивируя обиду тем, что она привыкла планировать бюджет, исходя из присылаемых сумм».

Так что чрезвычайная эгоистичность и паразитирование на других вполне были присущи Марине Ивановне Цветаевой. И здесь проявляется типичная характеристика истероидных психопатов.



5. Истероиды чрезвычайно инфантильны, что позволяет им вытеснять все неприятное, игнорировать реальность и просто здравый смысл.

Была ли Марина Ивановна Цветаева инфантильным человеком? – Несомненно, да. Это и её стремление жить за счёт других. Это и её нежелание работать даже на лёгкой службе. Об инфантильности, «детскости» гениальной русской поэтессы свидетельствуют многие её современники. В публикации В.П.Купченко сообщается: 26 апреля 1911 года Аделаида Казимировна Герцык писала Волошину: «От Марины же получаю частые, полные confidences письма, из кот<орых> я, наконец, поняла всю ее детскость и непосредственность». 11 марта 1914 г. Волошин писал матери, что Цветаевы обе «очень по-детски страдают» самовозвеличиваньем, мыслью о своей единственности. Об инфантильности поэтессы слишком много свидетельств, чтобы их все приводить. О том, что Марину Ивановну Цветаеву вообще характеризовали «абсолютная непрактичность, нежелание и неумение понять других, метания и странные поступки», пишет, например, и докторр философских наук, профессор В.М. Розин.

Так что инфантильность, «детскость» гениальной русской поэтессы доходили до чрезвычайности и подтверждаются многими свидетельствами.



6. Как указывает знаменитый психиатр Пётр Борисович Ганнушкин, свою истерическую сущность психопаты, как правило, выдают всем своим поведением, всё у них преувеличено – выражение чувств, мимика, жесты, тон. Всегда чувствуется отсутствие настоящего внутреннего фона всех этих проявлений.

Характеризовала ли преувеличенность выражения чувств, мимики, жестов, тона гениальную русскую поэтессу Марину Ивановну Цветаеву? – Безусловно, да.

Обратим внимание на её стихи. Там господствует – это видно и на глаз – такой знак препинания, как тире.

Д.ф.н., проф. Марина Владимировна Цветкова (из Нижегородского лингвистического университета) в своей статье «Связь? Нет, разлад: Семантизирующая функция тире в поэзии Марины Цветаевой» ссылается на работы других учёных, установивших, что нетрадиционное тире во всех сборниках Цветаевой составляет более 90% случаев (только в "Вечернем Альбоме" эта доля несколько ниже, но тоже очень велика – 71.2%).

О чём свидетельствует повышенная роль нетрадиционного тире? Здесь – либо/либо. Либо о незнании дргих знаков препинания, либо о чрезмерной эмоциональности. О неграмотности Цветаевой говорить вряд ли правильно, а вот чрезмерная эмоциональность её характеризовала несомненно.

Что говорит о человеке его чрезмерная, преувеличенная эмоциональность? Если суммировать выводы, вытекающие из информационной теории эмоций П.В.Симонова, то негативные эмоции – а они преобладают у Марины Ивановны Цветаевой – свидетельствуют о том, что у субъекта отсутствует прогностически необходимая информация об удовлетворении какой-то важной или каких-то важных потребностей.

Постоянная эмоциональность свидетельствует, таким образом, о постоянной информационной невооружённости субъекта, о его психической неадекватности.

Сколько бы мы ни брали признаков истероидных психопатов, все эти признаки наблюдаются у гениальной русской поэтессы Марины Ивановны Цветаевой. По законам логики, если субъект А демонстрирует все типичные качества класса В, то он и принадлежит к классу В. Если, например, у животного наблюдаются все признаки лисы, то это животное и есть лиса. Если у Марины Ивановны Цветаевой наблюдаются все характеристики истероидной психопатки, то таковой она и является.

Заметим, что когда мы называем гениальную русскую поэтессу Марину Ивановну Цветаеву истероидной или истерической психопаткой, мы не вкладываем в эту номинацию никаких оскорбительных коннотаций. В данном случае мы констатируем, устанавливаем факт принадлежности Марины Ивановны Цветаевой к истероидным психопатам. Суффикс -к- в слове психопатка означает принадлежность лица, отмеченного истерической (истероидной) психопатией, к лицам женского пола.

Что любопытно. Если признать гениальную русскую поэтессу истероидной психопаткой, то становятся психологически понятными и прозрачными все изгибы её сложной судьбы и души даже в мелочах.

Например, такая её запись в майском письме (1923 г.) Максимилиану Волошину: «Аля растет, пустеет и простеет. Ей 10 1/2 лет, ростом мне выше плеча. Целует тебя и Пра» [В.П.Купченко, 1975]. Судя по записи, Аля (Ариадна Сергеевна Эфрон) спустя всего три года после смерти Ирины резко поглупела, и Марине Ивановне это не нравится.

Но что на самом деле означает эта запись: «Аля растет, пустеет и простеет»? Она означает, что поведение Али перестало соответствовать ожиданиям истероидной психопатки – гениальной русской поэтессы Марины Ивановны Цветаевой.

Что на самом деле происходило?

Зимой холодного и голодного 1919-1920 годов обе дочери Цветаевой, обе сестры – и Аля (Ариадна), и Ирина – находились в Кунцевском приюте на грани жизни и смерти. При этом сказалась разница сестёр в пять лет.

Семилетняя Ариадна (Аля) звериным инстинктом самосохранения почуяла единственно перспективный вариант психологической защиты – самоидентификацию с матерью. И семилетний ребёнок писала матери письма языком старшего подростка, письма, явно не соответствующие возрасту семилетнего ребёнка. Благодаря эффективно применённому Ариадной Сергеевной Эфрон в семилетнем возрасте способу психологической защиты, благодаря её самоидентификации с матерью, истерической психопаткой Мариной Ивановной Цветаевой, гениальная русская поэтесса стала воспринимать Алю как своё alter ego, как своё второе «я». Могла ли в такой ситуации гениальная поэтесса оставить своё второе «я» в лице Али в Кунцевском детском приюте на голодную и холодную смерть? Это означало бы смерть самой себя. И гениальная русская поэтесса забрала свою старшую дочь из приюта и тем самым отвела её от опасности неминуемой голодной смерти.

Але она потом наставительно говорила:

«Ешь. Без фокусов. Пойми, что я спасла из двух – тебя, двух – не смогла. Тебя "выбрала". Ты выжила за счет Ирины». Такое вот воспитание.

Когда же опасность голодной смерти от Али-Ариадны отступила, её потребность в абсолютной идентификации с матерью, истероидной психопаткой, исчезла, у неё возникла потребность в других способах психологической защиты. Поведение Али стало более самостоятельным, менее зависимым от матери. Марина Ивановна Цветаева перестала быть для Али единственным центром притяжения (это подтверждают и биографы). Марина Ивановна Цветаева не могла этого не почувствовать, а потому и перестала считать свою старшую дочь вундеркиндом. Именно с этим и связана её запись «Аля растет, пустеет и простеет».

А Аля-Ариадна просто повзрослела, хотя значительную часть психологических особенностей матери в себе сохранила (взять, например, хотя бы самоубийственную идею нежелательности деторождения). Любому человеку, находящемуся в теме, очевидно, что отсутствие детей у женщины прежде всего связано с её психологическими особенностями.

Что касается младшей дочери Марины Ивановны Цветаевой – Ирины, – то ей, в силу её двухлетнего возраста, самоидентификация с истероидной психопаткой как способ психологической защиты была недоступна. И она выбрала единственный способ, который ей был доступен, а именно – быть непослушной без матери и быть абсолютно послушной при ней.

На обычную мать это бы подействовало. Но Ирине не повезло. Мать у неё была не обычная – она была истероидной психопаткой и при этом гениальной русской поэтессой. Избранный двухлетней Ириной способ поведения по отношению к такой матери не мог быть эффективным. Вот запись в дневнике Цветаевой от ноября 1919 года о её разговоре с заведующей приюта:

Следующий разговор:

– «Ну, и Ирина!»

– «Всё поет?»

– «Поет, кричит, никому покою не даст. Это определенно дефективный ребенок: подхватит какое-нб слово и повторяет – без конца совершенно бессмысленно. Ест ужасно много и всегда голодна. Вы совершенно напрасно отдали ее к нам, она по возрасту принадлежит в ясли, кроме того, как явно-дефективного ребенка, ее надо отдать в специальное заведение».

Я, почти радостно: – «Ну, я же всегда говорила! Не правда ли, для 2 1/2 л она чудовищно-неразвита?»

– «Я же Вам говорю: дефективный ребенок. Кроме того, она всё время кричит. Знаете, были у меня дети-лгуны, дети, кые воровали»...

– «Но такого ребенка Вы еще не видали?»

– «Никогда». – (Тирада о дефективности, причем мы обе – почему-то – сияем.)



– «Ну, а Ирина!!! Она видно очень голодала, жалко смотреть. Но кричит? (Ирина, кая при мне никогда не смела пикнуть. Узнаю ее гнусность.)



Поведение двухлетней дочери, кричащей в приюте от голода, её мать определяет не глаголом, не прилагательным, но существительным – «гнусность»! Существительное «гнусность» обозначает здесь признак «гнусный» как нечто предметное, т.е. как постоянное качество двухлетней девочки. А в чём вина? В том, что младшая дочка не имела психологических ресурсов выглядеть истерической психопаткой, как это получилось у её старшей сестры?

Вот дневниковая запись от декабря 1919 года:

Ирина, почуяв мое присутствие, ведет себя скромно. Никаких «не дадо!» – (единств слово, кое она выучила в приюте) дает сажать себя на горшок. Л<идия> Конст не нахвалится.

– «Ирина, а это кто к тебе пришел?»

Ирина, по обыкновению, взглянув на меня отвертывается. Молчит.



Представьте себе двухлетнего ребёнка, увидевшего свою мать после длительной разлуки. Это ведь буря эмоций! А здесь ребёнок молчит. Двухлетняя дочка боится матери, которая приговорила её к голодной смерти. А кто бы не испугался такой матери?

В середине января 1920 года Марина Ивановна заберёт старшую дочь из приюта и больше этот приют не посетит. Тем самым она вынесет своей двухлетней дочери окончательный смертный приговор. И когда та от холода и голода в начале февраля 1920 года умрёт в приюте, на её похороны Цветаева не поедет.

Поведение гениальной русской поэтессы сегодня бы подпало под статью 125 Уголовного Кодекса Российской Федерации, поскольку мать заведомо оставила свою младшую дочь в Кунцевском детском приюте без помощи в опасном для жизни и здоровья состоянии, а двухлетняя Ирина была лишена возможности принять меры к самосохранению по своему малолетству.

Из смерти дочери истероидная психопатка Марина Ивановна Цветаева затем соорудила роскошный пир духа. Как она сама признавалась, «единственная для меня роскошь – ремесло, то, для чего я родилась».

Вот с каким сочувствием и любовью к Марине Цветаевой в связи с описанной ситуацией пишет известная исследовательница её творчества Анна Александровна Саакянц:

«Когда события, потрясшие душу, хотя бы немного отступают в прошлое, тогда поэт обретает голос, чтобы о них говорить. После смерти маленькой Ирины Цветаева онемела и только весной нашла в себе силы написать реквием ей – пронзительный в простоте нежности и горя; выразить вселенскую скорбь матери, потерявшей ребенка:

Две руки, легко опущенные

На младенческую голову!

Были – по одной на каждую –

Две головки мне дарованы.

Но обеими – зажатыми –

Яростными – как могла! –

Старшую у тьмы выхватывая –

Младшей не уберегла.

Две руки – ласкать-разглаживать

Нежные головки пышные.

Две руки – и вот одна из них

Зá ночь оказалась лишняя.

Светлая – на шейке тоненькой –

Одуванчик на стебле!

Мной еще совсем не понято,

Что дитя мое в земле».



Это пишет мать, сделавшая всё от неё зависящее, чтобы её ребёнок в земле и оказался. Бывает, что матери убивают своих детей, и делают они это по-разному, но мало кто из них был таким же гениально поэтичным. Мало кто из них из убийства своего ребёнка устроил бы такой яркий пир духа.

В начале этого ролика мы уже цитировали статью екатеринбургского психолога Кирьяновой, где она приводит показательные факты из жизни Цветаевой. Там же она пишет (надо полагать, что знает, о чём пишет):

Великая умнейшая поэтесса, человек огромных душевных порывов и мистической просветленности; она совершала некоторые гадкие поступки просто так, «из гнусности», как она сама объясняла.

Есть события и факты, которые крайне неохотно вспоминают биографы Цветаевой, восхищенные ее стихами. Объяснить их трудно, поэтому составители биографии стремятся меньше говорить о страшных и чудовищных поступках Марины, необъяснимых с точки зрения правил человеческого общения, морали, нравственности. <…>

…Воровство самой Марины <…> не только не скрывалось, но и демонстративно оправдывалось. «Я сделала это из гнусности», – объясняла Марина, когда ее уличали в чем-то неприятном. Читай – из любви ко злу.



Демонстрация своей «гнусности» носила у Цветаевой, как следует из наблюдений психолога, тоже преувеличенный характер, а преувеличенность – типичнейшая характеристика истероидных психопатов: «всё у них преувеличено».

Может быть, Цветаеву оправдывает, что она гениальный поэт? Но разве перестала работать известная формула Пушкина: «гений и злодейство – две вещи несовместные»? Детоубийца, лгунья и воровка, каковой и была Цветаева по жизни, если признать пушкинскую формулу истинной, в принципе не может быть гениальной поэтессой.

Впрочем, своё мнение о том, что как поэт Марина Ивановна Цветаева вовсе не гениальна, высказывает даже такой известный почитатель её таланта, как Дмитрий Быков. Он говорит в своей лекции «Настоящая Цветаева»:

…Вызов, который бросает нам всем Цветаева, он может быть достойно встречен, только если мы вполне честно скажем: «У Цветаевой очень серьезные проблемы со вкусом. Она с ним не дружила». Но гений со вкусом ведь и не обязан дружить. Со вкусом должен дружить талант. А то, что делает гений, оно, как правило, категорически расходится с нормой, и именно поэтому хороший вкус ему необязателен. Если у гения случается строка «Коммерческими шашнями и бальным порошком…», мы слышим, конечно, это неприличное созвучие, но должны понять: поэт в такие минуты не думает о том, как это звучит, он ненавидит «бальный порошок», и этого совершенно достаточно. Поэтому я начну, пожалуй, с признания, что Цветаева далеко не самый близкий мне поэт, что поэтом, прежде всего, я ее не считаю, а вслед за Новеллой Матвеевой считаю ее величайшим прозаиком ХХ века.

Как видим, смысл слов уважаемого Быкова сводится к тому, что Цветаева как поэт не очень, но она всё равно гениальна. В Википедии о Дмитрии Львовиче Быкове говорится, что он – русский писатель, поэт, публицист, журналист, литературный критик, преподаватель литературы, радио- и телеведущий – родился в семье детского врача-оториноларинголога, кандидата медицинских наук Льва Иосифовича Зильбертруда (1927 – 1987) и Натальи Иосифовны Быковой (род. 1937).

Судя по тому, что Дмитрий Львович взял фамилию не отца, а матери, можно предположить, что он находится под сильным женским влиянием.

Обратим внимание на такую деталь в речи русского писателя и поэта Дмитрия Львовича о гениальной русской поэтессе Марине Цветаевой:

Если у гения случается строка «Коммерческими шашнями и бальным порошком…», мы слышим, конечно, это неприличное созвучие, но должны понять: поэт в такие минуты не думает о том, как это звучит, он ненавидит «бальный порошок», и этого совершенно достаточно.

Дмитрий Львович использует глагол несовершенного вида «случается» (типа Марина Ивановна не думала, как звучит строка «…и бальным порошком»). Типа поэтесса случайно использует эту строчку «…и бальным порошком». Дмитрий Львович прямо так и говорит: «поэт в такие минуты не думает о том, как это звучит, он ненавидит «бальный порошок», и этого совершенно достаточно».

Но здесь Дмитрий Львович лукавит. В «Поэме конца» Марина Ивановна Цветаева использует строчку «… и бальный порошок» трижды, причём неоднократно ставит эту строчку в сильную позицию – позицию рифмы. Приведём эти строчки гениальной русской поэтессы без всяких изъятий:



…Чем пахнет? Спешкой крайнею,
Потачкой и грешком:
Коммерческими тайнами
И бальным порошком.


Холостяки семейные
В перстнях, юнцы маститые...
Нащучено, насмеяно,
А главное – начитано!
И крупными, и мелкими,
И рыльцем, и пушком.
...Коммерческими сделками
И бальным порошком.


Серебряной зазубриной
В окне – звезда мальтийская!
Наласкано, налюблено,
А главное – натискано!
Нащипано... (Вчерашняя
Снедь – не взыщи: с душком!)
...Коммерческими шашнями
И бальным порошком.


Утверждать, что поэт случайно ставит несколько раз неприличную строчку в сильную позицию, всё равно что: 1) не разбираться в азах лингвопоэтики; 2) либо очень сильно обманывать почтеннейшую публику. Думается, однако, что Дмитрий Львович вполне квалифицированный человек и сам-то он понимает, о чём говорит, следовательно, он просто развлекается. «Из гнусности», – говаривала в подобных случаях Марина Ивановна Цветаева.

При обсуждении этой статьи с коллегами была высказана мысль, что строчка «…и бальным порошком» может быть связана с обозначением кокаина (ироническое жаргонное обозначение – «антрацит», своего рода ассоциация по контрасту). В таком случае строчка «…и бальным порошком» оказывается намеренно двусмысленной.

С одной стороны, она может обозначать собственно бальный порошок, точнее – порошок от скольжения туфель на паркете.

С другой стороны, строчка «…и бальным порошком» может быть связана с употреблением кокаина, по внешнему виду очень даже похожим на порошок от скольжения туфель. Употребление кокаина, как известно, вызывает эйфорию и способствует снятию моральных ограничений в поведении со знакомым или незнакомым партнёром (партнёршей) по танцам. В таком случае строчка «…и бальным порошком» становится – в своём неприличном звучании – вполне адекватной и осмысленной.

В биографическом цветаеведении мы не встретили упоминаний об употреблении Цветаевой кокаина. Правда, надо помнить, что цветаеведы только восторгаются Цветаевой и объективной информации от них дожидаться обычно не приходится. Поэтому нам достоверно не известно о степени вовлечённости Цветаевой в ситуацию с «…и бальным порошком»: она пишет свою «поэму конца» как посторонний наблюдатель или как непосредственная участница описываемых событий.

Для нас же важно то, что Марина Ивановна Цветаева, даже по мнению некоторых её почитателей, вовсе не была гениальным поэтом. Стóит, наверно, согласиться с мнением Д.Л.Быкова, что гениальным поэтом Цветаеву считать было бы большой натяжкой. Тем более имея в виду её психическое расстройство, её истероидную психопатию. Тем более имея в виду пушкинскую формулу «Гений и злодейство – две вещи несовместные».

В Интернете обсуждаются различные версии смерти Марины Ивановны Цветаевой. В качестве одного из доводов, что это было не самоубийство, а убийство, приводится факт, что повесилась она в кухонном фартуке, а поэты из жизни так не уходят. Здесь мы не собираемся обсуждать правдоподобность той или иной версии. Напомним лишь об истероидно-психопатической сущности Цветаевой. Истероидная психопатка могла покончить с собой совершенно фантастическими способами, а кухонный фартук – не самая фантастическая деталь. Логику поведения у истероидного психопата совсем исключать нельзя, но не учитывать своеобразия этой логики тоже было бы неправильно.

Демонстративность – одна из существенных характеристик истероидных психопатов. Именно демонстративность проглядывает в одной из предсмертных записок Марины Ивановны Цветаевой: «…Не похороните живой! Хорошенько проверьте». В этих словах проглядывает мысль о возможности неудачи в попытке самоубийства. Все знают, что для Марины Ивановны Цветаевой это была вторая по счёту попытка самоубийства. Эта вторая попытка оказалась результативной, но допущение чудесного спасения в процитированных словах присутствует. Склонность к демонстративным суицидам – тоже характерная особенность истероидных психопатов.

Вадим Маркович Розин свою статью «Личность и трагедия Марины Цветаевой» заканчивает следующим выводом: «Цветаева была одновременно и очень сильной личностью и очень слабой. Как и многие из нас». Согласиться с этим выводом только в том случае, если многие из нас являются истероидными психопатами. Но так ли это на самом деле? Не слишком ли сильным такое обобщение окажется?

В заключение обозначим всего лишь один вопрос: насколько целесообразно включать в школьную программу изучение творчества М.И.Цветаевой? Вопросов, конечно, больше [А.В.Пузырёв, 2017], но ограничимся одним. Насколько необходимо школьникам знакомиться с творчеством лгуньи, воровки, инфантки, детоубийцы, самоубийцы – истероидной психопатки? А ведь именно такой М.И.Цветаева и была.

Искусство заразительно. Думаем, что далеко не одна девочка-подросток, начитавшись Цветаевой, да ещё и сверх программы, покончила жизнь самоубийством. Включение творчества Цветаевой в школьную программу противоречит решению правительства России поддержать предложенный вице-спикером Госдумы Ириной Яровой законопроект об уголовной ответственности за склонение детей к суициду. Как изестно, ранее законопроект поддержал Верховный суд РФ [https://a.msn.com/r/2/AAnSYSy?m=ru-ru].

Законодательная инициатива Ирины Яровой направлена на защиту детей от склонения к самоубийству и определяет уголовную ответственность для организаторов опасной деятельности для детей и подростков. По сообщению пресс-службы Яровой, законопроект «впервые в России ставит заслон тем, кто склоняет детей к суициду, и тем, кто организует смертельные игры для детей, такие как "Беги или умри", "Фея", зацепинг, создаёт "группы смерти" в социальных сетях». Но существование творчества Цветаевой в школьной программе – это не игра для детей, это прямая поддержка «групп смерти» на уровне школьных программ.

Включение творчества М.И.Цветаевой в школьную программу по литературе противоречит поддержке Министерством образования Законопроекта Яровой, в котором предусматриваются комплексные меры защиты жизни и безопасности детей, предусматривается совершенствование системы профилактики суицидов среди подростков (об идеях Законопроекта сообщил "Интерфакс").

Что же получается, одной рукой мы вводим систему профилактики суицидов среди подростков, а другой – пропагандируем творчество поэтесс, успешно реализовавших свои склонности к демонстративному суициду? Почему-то не верится, что составителей школьной программы по литературе привлекут к уголовной ответственности за склонение детей к суициду. Может быть, более целесообразно исключить творчество истероидной психопатки из школьной программы?